2/3 - часть «Небольшой отрывок из большой книги» (ft. KatalogFlexa)
Дождь вырисовывает на асфальте странные узоры, чем то отдаленно напоминающие пылающие людские судьбы. Каждый рисунок несет в себе запечатанный смысл: зеркальное отражение внутреннего мира с внешними реалиями. Мир этот, отнюдь не пугает, его открытость неосознанно протягивает руку, завораживая в танце все живое. Силуэты людей, звук дорог, свет в домах, мокрые скамейки и бездушные створки подъездов - всё это открывало взгляд на новое. Казалось, что окружение решило потакать своим странным желаниям, позволив себе течь в кажущемся на первый взгляд хаосе. Хаос - это единая сила, которая двигала в эту секунду всё живое вокруг. Минуты путаются с часами, мысли заползают туда, где им все ново и, отряхнувшись, ноги начинают свою прогулку к дико-восточному зданию.
…и на этом пути сквозь туман Альбиона, спотыкаясь во времени, начинают всплывать удивительные картины. Крики, скрежет, смех, плач, звон, грохот, танцы, боль, расплываясь и собираясь вместе, проносятся меж всех органов чувств. Эти чувства сплетаются, переворачиваются, начинают разговор между собой - и на секунду приходит «оно».
Явилось оно, не то ночью, не то днем, и создало по своему подобию, из слов своих, спутницу, дабы сокрытое вновь стало явным. У неизвестной спутницы был светлый взор и светлые мысли: каждое её слово отдавалось в груди приятным шуршанием, которое ложилось на мелодику извне. Приглядев в глаза, сверкающие чем-то большим и ярким, на неразборчивой вербальной тропинке завелся диалог.
-В этом городе как-то туманно-холодно, не находишь?
-Мне кажется он греет этим холодом, ведь за ним скрыта мягкость, смотри как сотни огней рисуют его очертания.
-«Они говорили, что нужно терпеть, но я был собою до рвоты», плавит город огней.
-«А я пою, а сердце моё не болит», двигаясь в унисон с городом, разносится свет во все видимые стороны.
-Может ли быть настолько много света, чтобы это мешало жить?
-Чуть прикрыв глаза и отдав себя течению, ты найдешь ответ, просто прислушайся.
Диалог постепенно растворялся в тумане, где нить света тонко переплелась отголосками фраз: «…танцую в подъезде многоэтажки - это восток». Небо, точно шрам, начинает стягиваться темными тонами, словно готовясь вот вот пролить слезы. На этой безлюдной улице сквозь пелену бархатных облаков, в небо смотрели двое, готовясь принять первые капли холодного дождя.
Небо разверзлось, окропляя лица двух, жалобно плача, громом взмаливая к чему то лишь бы..., но, в ответ лишь тишина и тонкий стройный голосок «Думаешь, всё в порядке, думаешь, даёшь взятки Богу за все косые»... Слишком громко, слишком протяжно воет августовский дождь на улице, не давая ни шанса скрыться от потока водной глади, лишь давая моментами отдышаться «…оставайся». После каждой бури наступает странное затишье, когда слова искажаются, а голоса окружающих пролетают мимо ушей. Эта буря стала предзнаменованием чего-то большего, чем просто природное явление: далеко за горизонтом вновь образовалась полоса света, как знак раскрыть спутнице свою тайну. Иризация облаков, как бы улыбаясь в молчаливом согласии, срывает с губ спутника порывом «Мне не нужно делать вид, как будто я влюбился». Спутница, посмотрев в небо, которое озарили крупица блесток-света, тихо ответила: «Ты знаешь если я уйду то я приду скоро…»
«Она кинет поцелуи, и я ловлю» произнеслось в удаляющуюся спину над уже подступающим и потеплевшим бризом моря, небрежно колыша волосы. И опять пустота на восточной стороне, но было ли это ощущение грустным или же эта встреча оставила каплю света внутри? Ответа не последовало, все было слишком явно, чтобы шугать такое безмолвие лишними шорохами. Но на душе стало как-будто светлее, и вместо грустной мелодии, в голове тонко прозвучали строчки: «Салюты вокруг меня, моё небо в ярких красках». Неописуемое тепло и чувство единения с чем-то неподвластным глазу, нежно грело душу. Он решил, что пора возвращаться обратно, к истокам: ему стоило найти себя. Цоканье лошадиных копыт сотрясало окружение, ржание означало перемены - гряло что-то большее.
Проносящийся табун меж узких дорог давал ощущение свободы и внутреннего облегчения, ветерок еле касался его волос как-будто шепча: «И мне кажется ты сегодня ... родриго». Напряжение росло, воздух вибрировал, солнце заходило за горизонт, но разорвав нить, смех на короткое время вернул красок миру. Откуда этот смех? Неужели это шторм принес отголоски её голоса? Ответом стал кроткий миг, ход времени приостановив - голубые глаза, выражающие слишком много, чтобы это можно было запечатлеть рукой. Зажмурившись от ослепительного взора, он начал чувствовать в своей голове немую, еле движимую мысль: «…кажется я лагаю мне нужен стоп».
Чуть повернувшись, в воздухе промельтешило:
-Как думаешь, эти мысли от ненависти или любви?
-Ни от того, и ни от другого. Эти мысли скреплены симбиозом этих чувств.
-Но разве одно не должно превалировать над другим?
-Ты слышал фразу: «город не терпит слабых?»
-Эта фраза из какого-то дивного мира, но точно не нашего.
Шелестение оставило след недосказанности, от которого повеяло холодом на восточной стороне: от чего же всё-таки эти мысли, от ненависти или от любви? Мысли то, или молитва, раздающаяся где-то неподалеку и просящая сил, чтобы изменить и измениться, все еще неясно. Погрузившись в ворох мыслей он шагал в сторону ворот, которые возвышались на окраине города, еле бормоча под нос несвязанные между собой вещи: «…одно от другого, одно от другого». Ворота были испещрены лицами в агонии и плывующей улыбке, по размеру сравнимые разве что с близлежащей церковью. Каждый лик, запечатленный в мраморных объятиях, отражал боль, скорбь, изредка - блаженство и безмятежность. Но что-то в них всех было объединяющее, такое эфемерное чувство единства, ничем не подкрепленное.
Единство читалось в пустых глазницах, «глаза как будто пеленой»: он находил в этом себя. Одновременно с этим, на лице расплывалась глупая улыбка, не значащая ничего, но показывающая больше, чем могла бы. Во всех этих образах он начал вспоминать самые счастливые моменты и самые горестные: его поток сознания уже было не остановить, он стремился объять необъятное. И в этом был весь он, все мечты, слезы, смех и надежды теплились в нем, собираясь в одну тонкую и едва заметную линию: «Мне всё тяжелее быть простым». Он начал лихорадочно оглядываться по сторонам, ища поддержку хоть в одной живой душе, но на восточной стороне стояла холодная тишина. Покалывая кожу, морозный ветер только и делал, что усугублял и так подсбитое здоровье, да и мерещиться стало многое, эльфы и феи танцевали хоровод неподалеку. Он как-то вспомнил, как в прошлом августе его поцеловала русалка: было ли это наяву или нет, он не знает. Это воспоминание продолжало его греть, даже спустя такое количество времени оно заняло в его сердце отдельное место, куда попасть смогли только единицы.
«Вчера сделал посложней сегодня попроще», уже рассветало, а он никак не мог решиться открыть ворота. А может они никогда и не были закрыты, а все эти препятствия были выстроены в своей же голове. Он повернулся в сторону горизонта, чтобы увидеть ее силуэт, но поднимающийся колокол солнца заполонил собой всё живое пространство - он ослеп, сделав неловкий шаг назад. Еще немного, оно почти наступило, что-то надавливает со всех сторон, подступает к горлу комом и...он делает шаг в неизвестность.
«Я целую твои губы и мне кажется тайной…» тайны уже как-будто никакой и не было, он стоял по ту сторону своих воспоминаний. Подхватив спутницу, их начало уносило, казалось в эту секунду весь мир перестанет двигаться только ради них, или, возможно, из-за них. И в этот момент к нему приходит осознание, что всё делалось ни ради ненависти, а вопреки ей - всё ради и от любви «одна она». Пространство словно располагает, проминается, чтобы не мешать, выводя в воздухе ветром: «И кажется здесь не о чем молчать».
-Знаешь, я думала, это не всерьез.
-Просто…Забери меня, околдуй меня, дай мне свою любовь.
-Я не ведьма, и завтра ты обо мне не вспомнишь. Возвращайся домой.
-Пожалуйста, залечи меня…
-Мы когда-нибудь встретимся вновь, когда ты станешь нормальным, нам пора расстаться…
Все стихло, оставляя покалывающее чувство в груди, горькое послевкусие и капли дождя на щеке, а может и не дождя вовсе. Он открыл глаза, каре-зеленый взор уперся в белый потолок комнаты, он прошептал: «Я буду нормальным, обещаю».
13.05.2026
